СТРЕЛКОВЫЙ КЛУБ ПИСТОЛЕТЧИК.RU
ТИР
Маятник
Страйкбол

Стрельба из пистолета

Практическая стрельба
Курсы телохранитей
Тренинги реальных нападений


КЛУБ

БИБЛИОТЕКА

"Есть упоение в бою..."
А.С.Пушкин

"...русский человек не только нагловат, но и трусоват."
М.Булгаков

"Эту проблему в России пытаются всегда решить либо деньгами, либо образованностью, либо наглостью, но любой богатый и образованный и наглец все равно чувствует себя холопом. Проблему эту окончательно и навсегда решили те, кто был готов защитить свои принципы и честь даже ценою собственной жизни и по странному стечению обстоятельств - эти господа умели обращаться с оружием"

ОТ  АВТОРА

Эта книга — результат осмысления спортивной деятельности с позиций врача-психиатра, психотерапевта, психогигиениста. Практика показывает, что даже сегодня есть немало тренеров и спортсменов, которые, проли­вая буквально семь потов, тренируют только тело. Но ведь и голова, а точнее головной мозг, нуждает­ся в специальной тренировке. Пока же многие стоят на удивительнейшей позиции — призывают к активизации психической подготовки спортсмена, но при этом забы­вают, что психическая подготовка — этой есть специ­альная  тренировка   головного   мозга.

Основная задача этой книги — раскрыть перед спортсменами и тренерами великую силу мысли и слова; увлечь их возможностью сознательно и целенаправлен­но, используя мысли и слова, влиять на различные функции организма; научить самым доступным методам регуляции психического состояния. Ведь без этих зна­ний просто невозможно серьезно заниматься психиче­ской подготовкой в спорте.

Весь материал в книге изложен по возможности просто, подчас схематично. Такая манера обусловлена же­ланием научить даже начинающих спортсменов самостоятельно разбираться в сложных вопросах регуляции психического состояния. К упрощениям и схематизму вынуждает, к сожалению, и невысокий уровень знаний в вопросах .психической подготовки, на котором все еще находится   немало  людей,  занимающихся  спортом.

Приношу большую благодарность тем спортсменам и тренерам, чей талант, опыт и профессиональные знания обогатили меня. Глубоко признателен я также всем сотрудникам лаборатории спортивной психогигиены Все­союзного научно-исследовательского института физиче­ской культуры и сотрудникам кафедры психотерапии Центрального ордена Ленина института усовершенствования врачей за их хорошее отношение ко мне и к тому делу, которым я занимался и занимаюсь.

 

Глава первая

ОПТИМАЛЬНОЕ БОЕВОЕ СОСТОЯНИЕ СПОРТСМЕНА

Если наблюдать в течение хотя бы нескольких месяцев за одним и тем же спортсменом, то нельзя не заметить явной закономерности: успешность тренировки и особенно соревновательного выступления в большой степени зависит от того психофизического состояния, в котором находится спортсмен. Если он пришел на тренировку понурый, то все у него валится из рук. И наобо­рот, после радостного события, охваченный вооду­шевлением, спортсмен нередко начинает творить чу­деса.

Таким образом, можно сделать вывод, что человек действует всегда как бы на фоне определенного психофизического состояния. Этот фон во многом определяет качество его деятельности.

Вот пример. Стрелок приступает к упражнению МП-6, суть которого, как известно, в следующем: надо с дистанции 50 метров выпустить из матчевого пистолета за 2,5 часа 60 патронов. Если спортсмен в это время будет возбужден, успеха ему не видать. Здесь требуется великое спокойствие. Но вот другое упражнение — МП-8. Это скоростная стрельба, выполняя которую надо с расстояния 25 метров поразить 5 мишеней-силуэтов сначала за 8 секунд, а затем за 6 и за 4 секунды. Стрелок без определенного уровня возбуждения просто не успеет выполнить эту очень быструю, требующую моментальной реакции работу. Или такой общеизвестный факт: если спортсмен перед ответственными соревнованиями плохо спит, то это состояние, вызывающее преждевременную трату сил, как правило, мешает ему выступать хорошо.

Итак, еще раз повторим: успешность деятельности в очень большой степени зависит от психофизического   состояния,   в   котором находится человек.

ВДОХНОВЕНИЕ

Пожалуй, каждый спортсмен хоть раз испытал    то особое, крайне приятное состояние, когда все начинает

получаться очень удачно. Причем как бы само по себе. Без особых усилий.

У баскетболистов в таком состоянии почти все мячи летят точно в корзину, у стрелка почти все пули ложатся в «десятку», бегун мчится, словно у него за спиной выросли крылья, штангист вырывает тяжелейший сна­ряд играючи, боксер неуловимо уходит от ударов и мгновенно наносит их сам.

Мозг при этом работает удивительно четко, решения, причем очень точные, возникают быстро, тело ста­новится сильным, ловким, послушным, человека пронизывают особая легкость, радость, глубокая уверенность в своих возможностях. Спортсмен начинает чувствовать, что все ему под силу.

Когда в январе 1970 года Василий Алексеев начал свое триумфальное восхождение, установив сразу 3 мировых рекорда, его тре­нер А. В. Чужин, делясь впечатлениями, говорил, что особенно поразительной была легкость, с которой новый рекордсмен расправлялся со штангой.

В одном из репортажей («Неделя», 1970, № 10, с. 22) о мировом рекорде в беге на 500 метров конькобежца Валерия Муратова были приведены слова, сказанные им своему тренеру Е. Р. Гришину: «Евгений Романович, неужели рекорд? А ведь мне было так легко бежать и ничего такого вроде бы и не сделал». А одна из сильнейших австралийских пловчих Шейн Гоулд после рекордного заплыва на 200 метров заявила: «Это оказалось так просто» («Со­ветский спорт» от 14 декабря 1971 г.).

Не правда ли, интересно и даже загадочно — мировые рекорды и чувство обычности, легкости?

Что же это за удивительное состояние, при котором все начинает получаться как бы просто, легко и очень успешно?

Фантастической и вдохновенной назвали многие газеты игру Льва Яшина во время юбилейного матча между сборной Англии и сборной мира в 1963 году в Лондоне, когда наш лучший вра­тарь не пропустил ни одного мяча, хотя английские форварды били по воротам буквально с нескольких метров. Владислав Треть­як после зарубежных матчей с канадскими профессионалами писал: «На меня нашло нечто такое, что не объяснить словами. Вдохнове­ние, может быть. Да, наверное, это состояние лучше всего назвать вдохновением» («Комсомольская правда» от 20 октября 1974 г.). А вот мысли и чувства перед последней, все решавшей, попыткой на Олимпиаде в Монреале трехкратного олимпийского чемпиона в тройном прыжке Виктора Санеева: «В этот момент я почувствовал состояние, близкое к восторгу. Я мог все. Казалось, взмахну рука­ми— и полечу. Знаю: это было вдохновение. Спутник каждого от­крытия. Каждого успеха. Каждого рекорда! («Советский спорт» от 17 июля 1976 г.).

 

Да, состояние, о котором идет речь, с полным правом можно назвать вдохновением. Но возникают вопросы: что же такое вдохновение? что о нем известно?

Написано о нем немало. Но в плане общих, хотя и весьма занимательных рассуждений. Сообщается, в частности, что понятие «вдохновение» родилось в ис­кусстве, что «вдохновение не любит посещать ленивых» и т. д. То есть о вдохновении сказано очень много инте­ресных, но общих слов и крайне мало того конкрет­ного, определенного, на что спортсменам можно было бы опереться, чтобы сознательно вызывать у себя это вол­шебное состояние.

Слышу недоуменный и скептический вопрос: а раз­ве это возможно — сознательно вызвать вдохновение? Да, возможно! Более того — нужно уметь вызывать состояние вдохновения именно в те часы и минуты, ког­да это нужно. Когда свое дело необходимо выполнить особенно хорошо. Это заявление отнюдь не оригиналь­но. Именно ради достижения такой цели в театре создал свою знаменитую систему  К. С. Станиславский.

Итак, слово как будто найдено — «вдохновение». Од­нако не будем спешить. Ведь на сегодняшний день это понятие в общепринятом смысле настолько неконкретно, что в спорте, где многое измеряется и оценивается с вы­сокой степенью точности, использовать столь неизмеряемое понятие было бы неудобно, а точнее — нецелесооб­разно.

Так что же делать? С одной стороны, надо уметь соревноваться будучи в состоянии вдохновения, а с дру­гой — неизвестно, что это такое! Вот почему было ре­шено оставить «вдохновение» в лексиконе деятелей ис­кусства и попытаться сформулировать такое понятие, которое, оставаясь «двойником» вдохновения, тем не ме­нее обладало бы достаточной конкретностью и могло быть использовано в спортивной практике.

ОПТИМАЛЬНОЕ БОЕВОЕ СОСТОЯНИЕ

После длительных наблюдений за отлично выступаю­щими спортсменами было решено назвать это замеча­тельное состояние, при котором все получается очень хорошо, оптимальным боевым состоянием, или сокращенно ОБС. Могут спросить: вводя вместо «вдохновения» новое понятие, не меняем ли мы, образно

говоря, рубль на десять гривенников?   Давайте   разбе­ремся.

Понятие оптимальности, оптимизации сейчас широко вошло во многие сферы нашей жизни и в каждом виде деятельности имеет вполне определенное содержание. Оптимизировать — значит улучшать, но не вообще, а те конкретные качества, которые обеспечивают наиболее успешное решение поставленной задачи. Точный перевод слова «оптимальный» — наилучший. А раз наилучший, значит, лучше чего-то, что было раньше. Таким образом, используя термин «оптимальный», мы можем сравнивать качества в их развитии и, следовательно, идти от чего-то уже достигнутого к еще более совершенному. В част­ности, к тому комплексу психофизических процессов, ко­торый мы условились называть оптимальным боевым состоянием.

Что же касается понятия «боевое», то оно, полагаю, не нуждается в специальной защите. Ведь речь идет об оптимальном состоянии главным образом во время со­ревнований, во время борьбы, во время «боя» за победу. Так что спортсменам такое прилагательное, как «бое­вое», понятно и близко.

Чтобы еще лучше разобраться в сущности оптималь­ного боевого состояния, сопоставим понятие ОБС с не­которыми другими понятиями, прочно вошедшими в практику спорта.

В чем, например, различие между ОБС и самочувствием? Под самочувствием понимается комплекс субъек­тивных ощущений, дающих человеку информацию о том, как у него функционируют различные органы и системы в то или иное время. Понятие «самочувствие» близко к понятию «общее здоровье». Самочувствие далеко не всегда отражает степень легкости вхождения в ОБС. Нередко бывает, что спортсмен, находясь в очень хоро­шем самочувствии, выступает, увы, неудачно. И, наобо­рот, немало случаев, когда, будучи явно больным, со­ревнующийся находит пути вхождения в ОБС и побеждает.

Еще одно сравнение. Как известно, в спортивной психологии давно существуют понятия «стартовая лихорадка», «стартовая апатия» (некоторые авторы говорят о предстартовых лихорадке и апатии) и «боевая готовность». Под лихорадкой понимается психическое перевозбуждение,  которое  чаще  всего  сковывает  спортсменов, под апатией — недовозбуждение, вялость, нежела­ние бороться. А боевая готовность — это та золотая середина, при которой спортсмен должен выступать осо­бенно хорошо.

Почему же возникло предложение вместо «боевой готовности» ввести понятие «оптимальное боевое состо­яние»? Основная причина здесь следующая: все, что на­писано о боевой готовности, на мой взгляд, сложно для претворения в практике. Сложно по той причине, что в работах, посвященных боевой готовности, рассказыва­ется главным образом, что такое боевая готовность?, из каких составных элементов она складывается. А спорт­смену важно знать, как достичь нужного состояния. Именно отсутствие рекомендаций, показывающих, как достичь боевой готовности, делает путь к ней довольно трудным для спортсмена. Хотя, конечно, если кто-то уже научился вводить себя в состояние боевой готовности по давно предложенным рецептам, ему вряд ли будет целе­сообразно овладевать основами ОБС.

Ну, а как соотносится понятие ОБС с понятиями «спортивная форма» и «пик спортивной формы»? Образ­но говоря, спортивная форма это пирамида с довольно широким основанием, вершина которой называется пи­ком спортивной формы. А оптимальное боевое состоя­ние— самая высшая точка на этом пике. Поэтому-то так трудно его достичь, поэтому-то оно столь редко воз­никает само по себе. И пока им сознательно не овладе­ешь, оно весьма неустойчиво.

Итак, если спортсмен хочет выступить наилучшим образом, он должен непосредственно перед началом со­ревнования ввести себя в оптимальное боевое состояние и сохранять его до конца борьбы. Но как сознательно вызвать такое состояние?

Лишь со временем, когда придет опыт, процесс вхож­дения в ОБС будет занимать несколько минут. А пона­чалу, для того чтобы разобраться в сущности этого со­стояния и научиться достигать его, необходимы регуляр­ные тренировки. Поэтому, прежде чем пытаться вызвать ОБС, давайте не торопясь разберемся, из каких ком­понентов складывается это состояние.

Надо сказать, что ОБС каждого спортсмена весьма специфично и глубоко индивидуально. Поэтому, как пра­вило, спортсмену А нельзя использовать элементы ОБС спортсмена Б — ничего путного из этого обычно не полу­чается. А навредить, причем неожиданно, можно.

Однако, хотя ОБС для каждого спортсмена строго индивидуально, в нем можно и нужно выделить три ос­новных компонента, общих для всех.

Первый компонент — физический

Мы условились говорить о сложном просто, с пози­ций решения практических задач в спорте. Поэтому ра­ди удобства будем рассматривать организм как машину, состоящую из двух взаимосвязанных частей.

Первая часть — головной мозг. Его основная функция — осмысливать и планировать спортивную дея­тельность. Вторая часть —все остальные органы тела: мышцы, суставы, сердце, сосуды, легкие, эндо­кринные железы, желудок, кишечник, почки, печень и т. п. Их функция — физически выполнять то, что было запрограммировано в сознании, в головном мозгу.

Итак, на пути достижения ОБС головной мозг — это программирующая часть, а все остальное тело — исполняющая, и эти части соединены в единое це­лое, имя которому — организм.

В любой системе, в любом механизме, как бы ни бы­ли они просты или сложны, от состояния исполняющей части зависит очень многое. А подчас все. Если, напри­мер, в автомобиле прекрасно работает мотор, но кузов готов развалиться и еле держатся колеса, то на такой машине далеко не уедешь. То же самое и у спортсмена. Он может «заложить» в своем сознании, например, та­кую программу: прыгнуть в высоту на 2 метра 30 сан­тиметров. Но если его ноги не обладают соответствую­щей силой и резкостью, а техника прыжка грешит изъя­нами, то, естественно, ничего, кроме конфуза, у него не получится. По той же причине если у бегуна на средние и длинные дистанции недостаточно выносливое сердце, у гребца небольшой объем дыхания, у стрелка плохая устойчивость руки, а прыгун в воду с вышки не умеет делать «железную» стойку на руках, перед такими спортсменами ставить задачу достижения ОБС просто преждевременно. Ибо исполняющая часть их организма еще не готова к реализации оптимальной программы, хотя ее как идеал, как мечту вполне можно создать в сознании, в головном мозгу.

Другими словами, у таких спортсменов не готов к оптимальной деятельности физический компонент ОБС.

Следовательно, физический компонент ОБС — это совокупность чисто физических качеств и соответству­ющих им ощущений в организме, таких, как, например, сила, гибкость, легкость, подвижность, расслабленность, чувство свободного, глубокого дыхания, хорошей работы сердца и т. д. А подобные ощущения, как известно, полностью зависят от качества физической и технической подготовки спортсмена. Итак, чем лучше спортсмен подготовлен физически и технически, тем богаче возмож­ности физического компонента ОБС.

Когда физический компонент ОБС достигает своего оптимума, у спортсменов это проявляется в субъективных, причем весьма своеобразных, ощущениях. Так, есть немало бегунов, у которых при приближении к пику спортивной формы перед наступлением ОБС появляется удивительно приятное чувство — для них становится легче и естественнее бегать, чем ходить. У пловцов в это время обостряется чувство воды — она начинает восприниматься «особенно быстрой, скользкой». Стрелки говорят о чувстве полной «слитности» с оружием, а у игровиков возникает особое чувство мяча, который становится необычайно послушным в ногах футболистов, в руках гандболистов и баскетболистов  и т. д.

Физические ощущения легче уловить и запомнить, чем, скажем, психические. Каждый спортсмен должен хорошо знать телесные ощущения, составляющие физи­ческий компонент своего ОБС. Это чувство «взрывных мышц» у метателей, хлесткости удара у боксеров, ощущение легкости у прыгунов в воду, «растянутости» у гимнастов, «окаменелости» у стрелков по неподвижным мишеням и т. д. (Вот, к примеру, как сформулировал свои физические ощущения копьеметатель Д.: «Руки теп­лые, мягкие, эластичные. Правая рука мгновенная, как молния. Ноги сильные, быстрые, свободные. Тело жест­кое, упругое».)

Причем нужно не только знать подобные физические ощущения, но и уметь сознательно вызывать их у себя, когда этого требует ситуация. Однако наблюдения и оп­росы показывают, что многие спортсмены не умеют достаточно ясно представлять нужные элементы физичес­кого компонента своего ОБС. Происходит это оттого, что память далеко не всегда удерживает то полезное, что появляется в физическом состоянии на соревнованиях или тренировках. А с другой стороны, спортсмены не приучены специально запоминать положительные физи­ческие ощущения и тем более не приучены фиксировать в своих дневниках точными словами все полезное, что возникает в их состоянии на тренировках и сорев­нованиях.

Память далеко не всегда способна сама по себе удер­живать испытанные физические ощущения: А нередко ведет себя весьма коварно — человек невольно запомина­ет и долго помнит как раз то, что нужно как можно скорее забыть: например, неприятные ощущения, связанные с травмой, пережитым страхом. Вот почему так важно всегда ориентировать себя на то хорошее, положитель­ное, полезное, что возникает в процессе приобретения спортивного опыта. И обязательно записывать в дневни­ке предельно точными словами эти ощущения, такими, как, например, записал нужное физическое ка­чество («рука мгновенная, как молния») упомянутый выше копьеметатель. Подобные записи помимо общей пользы помогут вытеснить из памяти все то, что нужно забыть.

Просматривая свой дневник непосредственно перед тренировками и особенно перед соревнованиями, спорт­смен освежает в памяти все полезные, испытанные в прошлом физические ощущения. А это намного облегчает сознательную выработку необходимых элементов физи­ческого компонента своего ОБС.

Разумеется, если только просматривать даже очень полезные и точные записи, исполняющая часть организ­ма — тело — не войдет в оптимальный режим физичес­кой работоспособности. Но записи помогут грамотно спланировать и правильно провести соответствующую разминку и тренировку.

Великое искусство разминки!

К сожалению, не так уж часто спортсмены и трене­ры умеют использовать все возможности разминки. А с ее помощью можно стать не только гибким, легким, сильным, быстрым, точным, но и смелым, уверенным, решительным, возбужденным, спокойным и т. д. С по­мощью правильно проведенной разминки можно подготовить к соревнованию не только тело, но и мозг. Ведь во многих случаях путь к оптимальному психическому состоянию лежит через точно найденные и умело исполь­зованные физические ощущения. Простой пример. Стоило одному боксеру подняться на ринг не медлен­ным шагом, а легко взбежав по ступенькам, как сразу же повысились его психический тонус, его активность к бою.

Есть спортсмены, которые оценивают свою готовность к соревнованию, ориентируясь на чисто физические ощу­щения, возникающие в процессе разминки. Так, один гимнаст говорил о том, что проверяет свое состояние посредством «креста» на кольцах. Если он спокойно держит «крест» 10 секунд, это свидетельствует о хоро­шей форме. Сразу же возникает приятное настроение и появляется уверенность в своих силах. А уверенность, как известно, это уже психическая категория, причем весьма важная для достижения успеха.

Практика подтверждает, что физический компонент — крайне существенная составная часть ОБС. Но только за счет одного, даже отличнейшего физического само­чувствия и технического мастерства успешно выступить, особенно на ответственных соревнованиях, почти невоз­можно.

Второй компонент — эмоциональный

В спортивной практике прочно утвердилось понятие «уровень эмоционального возбуждения». Этот уровень может быть высоким, низким, средним и т. д. Разнообразию же эмоций нет, пожалуй, предела. А все это многообразие удобства ради делится на две большие группы. Одну из них составляют положительные эмоции, которые помогают нам жить и дей­ствовать. Примером может служить радость. В другую группу входят отрицательные эмоции, мешающие почти во всех случаях жизни. Самая распространенная отрицательная эмоция — это страх во всех его проявле­ниях, от легкой тревоги до панического ужаса.

Хотя страх, как правило, мешает успешному выступлению на соревнованиях, можно привести курьезный пример, когда эта отри­цательная эмоция помогла: «17-летний австралийский пловец Стив Холланд, установивший два мировых рекорда — на дистанциях 800 и   1500   метров...   любит  плыть,   находясь   в   несколько   возбужденном состоянии. Он развивает «скорость страха», как он сам назы­вает свое плавание, принесшее ему недавно еще два мировых ре­корда. Стив заявил, что добился этого, представив себе, что его преследует гигантская акула. Вот что рассказал сам Холланд о своеобразной «психологической» настройке, к которой он прибегает, готовясь к заплывам: «Может быть, это звучит смешно, но на са­мом деле серьезно, — сказал, улыбаясь, Стив. — Однажды я наблю­дал за рыбами в аквариуме и заметил внезапную перемену скоро­сти в их плавании, когда я постучал пальцем по стенке. Они вдруг испуганно заметались. Я думал об этом и некоторое время сомне­вался, может ли скорость плавания возрасти, если я сам буду, к примеру, напуган. После этого я несколько раз пытался вообра­зить, что за мной гонится акула. И результат оказался очень вы­соким» («Советский спорт» от 21 марта 1976 г.).

Но вернемся к   понятию   «уровень   эмоционального возбуждения».

Под уровнем эмоционального возбуждения понима­ется определенная сила волнения, в котором нахо­дится человек. Если волнение велико, говорят об очень высоком уровне эмоционального возбуждения. Когда же наступает успокоение, констатируют, что уровень эмоционального возбуждения снизился, упал. Нетруд­но заметить, что понятие уровня эмоционального воз­буждения позволяет ориентироваться в силе пережива­ний человека, в частности в спортивной практике.

Очень важно хорошо усвоить следующее: спортив­ная деятельность будет успешной, если она протекает на фоне оптимального для данной деятельности уровня эмоционального возбуждения. Об этом крайне существенном моменте почему-то час­то забывают. Во всяком случае, лишь редкие спорт­смены сознательно вызывают у себя тот уровень эмоционального возбуждения, который оптимален для очередной тренировки или наступающего соревнова­ния.

Значение оптимального уровня эмоционального воз­буждения можно показать на примере стендовой стрельбы. Сначала было непонятно, почему стрелок, разбив в одной серии все 25 тарелочек, через 20—30 минут, при той же погоде, пользуясь тем же ружьем и патронами, делает 2—4 промаха. Не мог же он разу­читься стрелять за столь короткое время! Наблюдения показали, что ничем иным, как изменениями в первую очередь эмоционального состояния, нельзя объ­яснить неровную стрельбу от серии к серии на протя­жении одного и того    же дня. Конечно,    несомненную роль играла и степень сосредоточенности внимания. Но и она во многом зависела от уровня эмоционального возбуждения. Что же касается физической нагрузки, то по сравнению с психической она в этом виде спорта, можно сказать, невелика.

Как же измерить уровень эмоционального возбуж­дения? Для врача, да и не только для врача, наиболее простая возможность — подсчет частоты пульса (частоты сердечных сокращений — ЧСС). В наше вре­мя утрачивается тонкое мастерство пульсометрии, столь высокое в те времена, когда врачи не имели и тысячной доли современных возможностей для объек­тивной оценки состояния своих пациентов. Вынужден­ные обходиться только тем, что было доступно, древ­ние врачеватели могли по одному лишь пульсу загля­дывать буквально в душу человека.

Однажды великого врача древности Абу Али Ибн-Сину (Ави­ценну) пригласили в богатый дом, где единственный сын и наслед­ник таял на глазах По целому ряду признаков и по поведению больного Авиценна заподозрил, что причина недуга—любовь. В та­ком подозрении нужно было утвердиться, а юноша категорически отказывался отвечать на вопросы. Тогда Авиценна взял его пульс и, продолжая беседу, как бы невзначай стал называть различные женские имена. И вдруг пульс резко участился — внезапное волне­ние молодого человека, выразившееся в учащении сердечной дея­тельности, помогло установить имя любимой девушки. Таким же путем мудрый врач, перечислив названия районов и улиц города, узнал, где живет эта девушка, — ведь при каждом верном предпо­ложении пульс больного становился чаще. Так по пульсу Авиценна установил истинную причину болезни и убедил родителей юноши дать согласие на брак, в котором они раньше отказывали сыну, считая избранницу его сердца недостойной их богатого наследника...

Современным спортсменам и их наставникам нет необходимости быть столь же искусным в мастерстве пульсометрии. Но определять ЧСС должен уметь каж­дый. Отсчитывать ее можно в разных точках тела: на лучевой артерии, на сонных артериях, на височных или приложив ладонь к левой стороне груди, где хорошо слышно биение сердца. Не надо только, измеряя пульс на предплечье, пользоваться большим пальцем, так как им, самым сильным и самым нечувствительным из пяти, очень часто невольно пережимают лучевую арте­рию и удивляются, что пульса не слышно. По правилам на ложбинку, где проходит эта артерия, надо легко на­кладывать сверху три пальца другой руки: указатель­ный, средний и безымянный. Осторожно перебирая пальцами, нетрудно обнаружить пульсовые толчки даже в тех случаях, когда они почему-то ослаблены.

В спортивной практике многие ради сокращения времени процедуры подсчитывают пульсовые волны в течение 10 секунд и полученную цифру умножают на 6, так как пульс принято измерять числом ударов за 1 минуту. В тех случаях, когда не требуется особой точ­ности, а время для измерения сведено к минимуму, можно ограничиться подсчетом ударов пульса за 6 секунд (по Меллерович). Прибавив к полученной цифре ноль, то есть умножив ее на 10, можно (гораз­до быстрее, чем при умножении на 6) вычислить ЧСС за минуту.

Но все же предпочтительнее пользоваться отрезка­ми в 15 секунд — в этом случае достигается большая точность. Предположим, ЧСС за 10 секунд составила 12 ударов. В пересчете на 1 минуту это составит 72 удара. Представим, что произошла ошибка и вместо 12 ударов за 10 секунд насчитали 11 или 13 ударов. Ошиблись всего на один удар, но тогда после пересче­та пульс окажется 66 или 78 ударов в минуту, а это весьма существенное различие. Когда же подсчет пуль­са производят за 15 секунд, столь большой разброс просто невозможен.

Подсчет ЧСС служит очень хорошим и удобным ме­тодом объективной оценки уровня эмоционального возбуждения, особенно в тех видах спорта, где психи­ческая напряженность стоит на первом месте.

Например, ежедневный подсчет пульса у спортсменов-стендови­ков непосредственно перед каждой серией и сразу же после ее окончания и сопоставление получаемых цифр со спортивным резуль­татом позволили выявить весьма интересную закономерность.

В моей записной книжке против фамилий стрелков стали появ­ляться такие, к примеру, записи:

25      21

32—34,        26—23         и т. д.

7, 8, 21, 24

Означали они следующее: перед началом серии пульс за 15 секунд был 32 удара, следовательно, за минуту—128, сразу после оконча­ния стрельбы он стал 34 за 15 секунд, или 136 за минуту, а резуль­тат, как говорят стрелки, «чистый» — разбиты все 25 тарелочек. Второй набор цифр свидетельствует о том, что пульс вначале был 26X4=104, а в конце — 23X4=92, а результат—всего 21 разбитая тарелочка, причем неразбитыми оказались 7, 8, 21 и 24-я. Так уда­лось установить, при какой частоте пульса, а значит и при каком уровне эмоционального возбуждения, данный стрелок выступает хо­рошо, а при какой плохо.

При этом я еще раз убедился в том, насколько саморегулирую­щейся системой является человеческий организм. Вот спортсмен по­дошел к площадке, на которой ему через 5—10 минут надо стре­лять и где заканчивают серию его соперники. Сейчас у стрелка пульс около 96—100 ударов в минуту. Площадка освободилась, и наш спортсмен неторопливо направился к своему месту на линии огня — до начала стрельбы осталось 2—3 минуты. Теперь его пульс уже около 120 ударов в минуту, хотя сам спортсмен никаких спе­циальных мер для подъема уровня эмоционального возбуждения не предпринимал. Но вот судья громко объявляет: «Серия двадцать пять! Первому и по порядку — начали!» И с этого момента пульс начинает биться с оптимальной для данного стрелка (если, конеч­но, он готов к соревнованию) частотой — около 140 ударов в ми­нуту.

Вот почему так важно оценивать уровень эмоцио­нального возбуждения не за 5—10 минут, и тем более не за пол часа -час, а перед самым выходом на старт. Лишь при этом условии по пульсу можно су­дить, насколько близок или далек спортсмен от опти­мального для него уровня эмоционального возбужде­ния.

Ритмичность ЧСС, говорящая о стабильности уров­ня эмоционального возбуждения, играет важную роль в стрельбе. Особенно хорошо идет стрельба, если к концу серии возбуждение немного и плавно нарастает. Эту закономерность можно объяснить тем, что орга­низм стрелка за счет дополнительного финишного уча­щения сердечной деятельности не дает проявиться вполне естественно возникающей усталости — ведь се­рия длится в среднем 18—22 минуты. Если же пульс к концу ее становится реже, чем вначале, это показы­вает, что стрелок устал. И промахи учащаются.

Я не одинок в мнении о необходимости подсчета ЧСС и сопо­ставления этих данных со спортивными результатами. О связи ЧСС с успешностью стрельбы пишет, в частности, известный пятиборец Н. Татаринов: «Лично я всегда считал на огневом рубеже свой пульс и вел дневник. И вот какая получается картина: при пульсе 11 —12 ударов (в 10 секунд) результат у меня, как правило, был 196—197; при пульсе 13—15—192—194; 16—18—190. Стало быть, перед стрельбой очень важно снизить пульс...» («Советский спорт» от 11 июля 1972 г.).

А вот что пишут о пульсометрии старший тренер сборной СССР по фехтованию Л. В. Сайчук и кандидат педагогических наук В. С. Келлер, анализируя решающий бой между В. Путятиным (чемпи­он мира 1967 года) и Г. Свешниковым (чемпион мира 1966 года): «Весь­ма показательным является момент вызова на бой. За это время пульс Г. Свешникова со 100 ударов в минуту (за 30 секунд до вызова) поднялся до 170 ударов в минуту. Состояние В. Путятина практи­чески     не  изменилось     (106  ударов  за  30  секунд    до   вызова — 115 ударов во время вызова)... Динамика пульса Г. Свешникова носила явно прогрессирующий характер, и только после нанесения двух уколов наблюдалась тенденция к снижению частоты сердеч­ных сокращений. Причиной этого представляется (это подтвержда­ется и беседой со спортсменом) мысль Г. Свешникова о том, что В Путятин уже сложил оружие. Однако нанесение В. Путятиным укола привело к активизации технико-тактических поисков выиг­рыша, что, в свою очередь, привело к дальнейшему повышению частоты сердечных сокращений. В момент нанесения 4-го укола пульс у Г. Свешникова равнялся 180 ударам в минуту. Даже после окончания боя, когда спортсмен сидел и делился своими впечатле­ниями от боя, частота сердечных сокращений в течение более ми­нуты находилась на уровне 170—180 ударов.

Пульс В. Путятина явно отображает неуравновешенность психи­ческого состояния спортсмена. Резкие колебания частоты сердечных сокращений в пределах 140—175 ударов в минуту, с некоторой тенденцией к концу боя к снижению максимальных показателей, характеризуют неуверенность, частую смену нервнопсихического со­стояния спортсмена...» * Этот важный бой В. Путятин проиграл со счетом 1 :5. Подобных примеров, показывающих, насколько ЧСС отражает психическое состояние человека, в частности уровень эмо­ционального возбуждения, можно привести немало.

Хотя подсчет ЧСС очень удобный и простой метод объективной оценки эмоционального возбуждения во время тренировки и особенно в часы соревнований, ог­раничиваться только одной пульсометрией было бы, конечно, неверно. Из других методов наиболее удобна, пожалуй, регистрация электрокожного сопротивления (ЭКС). С помощью небольшого, величиной с фотоаппарат, прибора можно за несколько секунд определить уровень эмоционального возбуждения. Для этого спортсмен должен подушечкой безымянного или сред­него пальца, вытертой насухо, легко надавливать в течение 2—3 секунд на специальный датчик, соединен­ный с прибором коротким проводом. Отклонение стрел­ки показывает степень потоотделения, и по ее показа­ниям мы можем судить об уровне эмоционального воз­буждения.

К большому сожалению, не во всех видах спорта эта методика, называемая измерением ЭКС, дает пока­затели, на которые можно ориентироваться. Так, в прыжках в воду уровень эмоционального возбуждения можно измерить этим прибором лишь за 1,5—2 минуты до начала прыжка. Затем спортсмен уходит на трамп­лин или вышку, и за это короткое время уровень эмо­ционального возбуждения меняется. Причем, как пока­зывают визуальные наблюдения, чаще всего в сторону большего волнения. Спортсмен начинает движение, как правило, более возбужденным, чем он был в момент измерения потоотделения, и, следовательно, по цифрам ЭКС нельзя судить об истинном уровне эмоционально­го возбуждения в момент начала прыжка. При работе же с другими спортсменами, в частности с борцами классического стиля, метод ЭКС был использован с большой эффективностью.

Таким образом, можно сделать вывод, что подсчет ЧСС — наиболее удобный способ для оценки степени своего волнения. Ориентируясь по пульсу, спорт­смен может настраивать себя на оптимальный уровень эмоционального возбуждения, может вводить себя в нужное  состояние   непосредственно   на   старте.

Почему же так важно иметь объективные дан­ные об уровне волнения? Практический опыт показы­вает: субъективная оценка своего состояния очень часто бывает неточной. Неподвижно сидящему спортсмену кажется, что он спокоен, в то время как его сердце бьется 120 раз в минуту. О каком же спо­койствии может быть тут речь? Или, наоборот, спорт­смен считает себя возбужденным, а пульс оказывается редким и слабым, что, как правило, говорит о недостаточной мобилизации на борьбу нервной и сердечно­сосудистой систем.

Опытные спортсмены, серьезно относящиеся к пси­хической подготовке, всегда знают свои ориентиры и умеют пользоваться ими. Например, если у стрелка оптимальная ЧСС 130 ударов в минуту, то он не нач­нет стрельбу прежде, чем выведет себя тем или иным способом на этот уровень эмоционального возбужде­ния. Если ЧСС перед стартом окажется чересчур высо­кой, спортсмен обязательно снизит ее, как это делал Н. Татаринов. А если возбуждение будет недостаточ­ным (предположим, ПО ударов в минуту), стрелок под­нимет его. Это, конечно, не значит, что пульс для успешного выступления на соревнованиях должен быть равен 130 ударам в минуту — колебания, естественно, возможны, но желательно в небольших пределах, ска­жем между  126 и  134 ударами. В общем, чем меньше размахи,  чем  уже  «пульсовой  коридор»,  тем  стрельба идет лучше.

Не только стрелки имеют возможность регулировать по пульсу свой уровень эмоционального возбуждения. Так, в частности, посту­пят замечательный штангист, неоднократный чемпион мира и побе­литель Олимпийских игр в Мехико Виктор Куренцов, который определял свою готовность к каждому из видов тяжелоатлетического тооеборья не только по физическому самочувствию, но и по пульсу И никогда не начинал упражнения, пока собственными сред­ствами психической настройки не приводил свою нервную и сер­дечно-сосудистую системы в оптимальное для данного вида трое­борья состояние.

К сожалению, метод пульсометрии прививается в спортивной среде неправомерно медленно, то ли от не­умения пользоваться им, то ли от недопонимания зна­чения этого метода. Один спортсмен после всех объяс­нений о роли подсчета пульса заявил: «Все равно не буду считать! Что я, больной, что ли?» Комментарии здесь, как говорится, излишни.

Есть, конечно, и такие спортсмены, которые могут обходиться без подсчета пульса. В процессе становле­ния спортивного опыта у них формируются очень субъективные, но тем не менее вполне точные ощуще­ния, говорящие о наступлении оптимального уровня эмо­ционального возбуждения. Так, у одного весьма извест­ного штангиста в эти минуты появлялась своеобразная зябкость в икроножных мышцах, другой начинал су­дорожно позевывать, третий спортсмен ощущал, как в области желудка становится особенно свободно и легко. Одному борцу в момент достижения оптимального уров­ня эмоционального возбуждения противник начинал ка­заться маленьким, а у спортсменки, успешно выступав­шей в стрельбе на траншейном стенде, о наступлении этого уровня говорило появление своеобразного зуда в зубах нижней челюсти.

Подобные субъективные ощущения, когда они дей­ствительно свидетельствуют о наступлении оптималь­ного уровня эмоционального возбуждения, весьма цен­ны, так как становятся для спортсмена очень хорошим ориентиром. Ведь затем с помощью различных мето­дов психической саморегуляции можно сознатель­но вызывать их у себя и таким способом добиваться оптимального возбуждения в минуты и часы соревно­ваний.

Необходимо подчеркнуть, что при выходе на опти­мальный уровень эмоционального возбуждения в орга­низме наступают полезные изменения. В частности, многие элементы поведения автоматизируются и уже не требуют специального осмысливания. Спортсмен на­чинает на многое реагировать мгновенно, не задумы­ваясь, и всегда очень точно. Так, стендовики говорят, что «стволы сами идут за мишенью», что это происхо­дит как бы само по себе, а не после сознательно предпринятого движения. Такое крайне важное ощу­щение — «все идет как бы само по себе, без особых усилий» — и лежит в основе легкости достижения вы­соких результатов во многих видах спорта. Вот почему необходимо уметь сознательно выводить себя на опти­мальный для предстоящей деятельности уровень эмоцио­нального возбуждения.

Этот оптимальный уровень может проявляться весьма различно. От высочайшего, на грани непереносимого на­пряжения, как, например, у штангистов в момент подня­тия тяжелейшего снаряда, до просто хорошего настрое­ния, которое тоже является выражением определенной степени возбуждения нервной системы.

«В Англии существует старая добрая традиция — выбирать еже­годно «менеджера года». Дело это спортивных журналистов. В этом году (речь идет о 1973 годе) все они были единодушны, назвав имя Боба Стока, руководителя клуба второй лиги, сенсационно за­воевавшего Кубок Англии, и вот почему. До того как Сток взялся тренировать «Сандерленд», тот проиграл подряд 10 (!) матчей. С его же приходом клуб победил последовательно в 10 (!) встре­чах. Причем десятый выигрыш (у «Лидса») пришелся на финаль­ный поединок Кубка. Есть ли у Стока какие-либо «рецепты по­беды»?

— Абсолютно никаких, — отвечает он. — Это все так просто. Секрет высоких достижений, по-моему, кроется в... хорошем на­строении. Поэтому я стараюсь, чтобы оно всегда у моих питомцев было на уровне. Если же мне не удается это сделать, я прибегаю к помощи людей, для которых это — профессия. Команду, у которой хорошее настроение, почти невозможно победить.

Иные скажут: великая мудрость. Велика не велика, но очень важна — психологический подъем в любом клубе всегда способст­вовал высоким результатам. И не только в футболе» (по материа­лам «Таймс». «Советский спорт» от 19 октября 1973 г.).

Что можно добавить к этому? Лишь то, что современ­ный квалифицированный спортсмен должен уметь не только готовить себя в физическом, техническом и такти­ческом отношении, но и обязательно научиться само­стоятельно   «организовывать» свое психическое   состояние В частности, уметь в зависимости от ситуации вызывать определенное настроение.

Хотя уровень эмоционального возбуждения является, можно сказать, стержнем ОБС, тем не менее наблюдения за спортсменами показывают: можно быть очень хорошо готовым физически и технически, можно на­ходиться на оптимальном уровне эмоционального возбуждения и тем не менее проиграть соревнование. Из-за чего же?

Третий компонент — мыслительный

Понятие «мыслительный» применяется здесь не­сколько условно, так как и физический и эмоциональ­ный компоненты ОБС в той или иной степени всегда связаны с мыслительными процессами. Например, та­кие физические чувства, как «свежесть мышц», их спо­собность «взорваться», не только физические, но и эмо­циональные и мыслительные. Также и любое эмоцио­нальное состояние, как правило, осмысливается или во всяком случае может быть осмыслено.

Тем не менее наблюдения показывают, что есть та­кие элементы в ОБС, которые лучше выделить в спе­циальную  группу — группу   мыслительных  процессов.

Наблюдая за спортсменом, выходящим на старт, не­редко замечаешь — все мышцы у него «играют», дыха­ние глубокое, свободное, то есть физически он уже в оптимальном состоянии. И уровень эмоционального возбуждения вполне соответствует предстоящей дея­тельности, тоже оптимален. Как будто достаточно для победы! Однако нет! Не получается... В чем же дело? В отсутствии четкой программы действий в данных ус­ловиях спортивной борьбы.

Что же наиболее характерно для спортсменов, не имеющих четкой программы действий? Они могут вес­ти себя по-разному, но тем не менее у всех у них есть одно общее — беспредметная взволнованность. А точнее, недостаточная собранность на решении той конкретной задачи, которая стоит перед ними в данный момент. Их мысли, а вместе с ними   и   чувства, что    называется,   «разбросаны».

Такое состояние отличается как от стартовой лихо­радки, так от стартовой апатии.    Поэтому    его лучше назвать    стартовой       несобранностью.    Эта психическая дисгармония  может проявиться  не только! при оптимальном уровне эмоционального возбуждения.! Гораздо чаще она возникает на фоне как перевозбуж­денного, так и апатичного состояния.

Поучительный пример стартовой несобранности приводит заме­чательная гимнастка  Н. Кучинская. На XIX Олимпийских играх в = Мехико ей, для того чтобы обеспечить победу советской команды,1 надо  было  как  можно  лучше  выступить  на  бревне.  И  вот, даже готовясь к опорному прыжку, спортсменка все время  повторяла в; уме совсем другую мысленную программу — программу упражнения на  бревне. «Конечно, это было ошибкой, — пишет Н. Кучинская, — прыжок я сорвала»  («Советский спорт» от 25 мая  1976 г.).

Но предположим, что задача, которую надо решить на предстоящем выступлении, хорошо осмыслена ''и четко сформулирована. Достаточно ли этого для успе­ха? Еще нет! Теперь нужно суметь полностью сосредо­точиться на ней. А вернее, на тех элементах, на тех опорных пунктах, от которых зависит успешное реше­ние поставленной задачи.

Что нужно знать о сосредоточенности? Во-первых, чем она полнее, тем выше результат—это общий закон для многих видов деятельности.

Во-вторых, полная сосредоточенность на чем-то од­ном ведет к автоматическому отключению от всего ок­ружающего, от всего постороннего. Сосредоточенный человек, автоматически отгораживаясь от всего лишне­го, как бы говорит: «Не мешайте мне серьезно зани­маться избранным делом».

И, в-третьих, надо знать, что люди не способны со­средоточиваться одновременно на двух разных предме­тах— эта редкая способность дана лишь очень немно­гим.

Вот почему никогда не стоит делать два дела одно­временно, например читать газету и слушать радио. Когда вы внимательно читаете, «шум» радио только раздражает мозг. А если вы прислушиваетесь к тому, что передают по радио, то хотя ваши глаза будут бе­гать по тексту, ничего не останется в вашей памяти. Так что лучше делать одно дело, но делать хорошо, чем сразу несколько,   но плохо.

- А как же Юлий Цезарь? — спрашивают после этого многие. — Ведь он мог одновременно и читать, и писать, и слушать, и отдавать приказания. — Думаю, делал он это не одновременно, а быстро переключая свое внимание с одного дела на другое. Это тоже заме­чательная способность, и тот, кто ею владеет, может многое успеть. Но все же большинство из нас не Юлии Цезари, и нам следует учиться сосредоточенности на чем-то одном. И эту, еще более важную, способность надо ежедневно воспитывать и поддерживать. Много спортсменов страдают от неумения предельно собираться во время соревнований — так, чтобы пол­ностью отключаться от всего мешающего. Таких спортсменов может сбить любой внешний раздражи­тель, любое замечание со стороны, которое, как из­вестно, далеко не всегда бывает дружелюбным.

Прекрасный пример сосредоточенного внимания приводит К. С. Станиславский в своей книге «Работа актера над собой» — книге, в которой, кстати, очень много полезного могут найти и находят и спортсмены. Вот этот пример. «Магараджа выбирал себе министра. Он возьмет того, кто пройдет по стене вокруг города с большим сосудом, доверху наполненным молоком, и не прольет ни капли. Многие ходили, а по пути их окликали, их пугали, их отвлекали, и они проливали. «Это не министры», — говорил магарад­жа. Но вот пошел один. Ни крики, ни пугания, ни хитрости не от­влекали его глаз от переполненного сосуда.

«Стреляйте!» — крикнул повелитель.

Стреляли, но это не помогло.

«Это министр» — сказал магараджа.

«Ты слышал крики?» — спросил он его.

«Нет!»

«Ты видел, как тебя пугали?»

«Нет. Я смотрел на молоко».

«Ты слышал выстрелы?»

«Нет, повелитель. Я смотрел на молоко» .

И хотя этот пример взят из индусской сказки, в нем очень убе­дительно показано, насколько возрастают возможности человека при предельно сосредоточенном внимании.

Конечно, разные виды спорта требуют развития различных видов внимания. Например, в пулевой стрельбе полная сосредоточенность — залог успеха. По свидетельству Ш. М. Квелиашвили, серебряного при­зера Токийской олимпиады в стрельбе из боевой вин­товки, победитель в этом упражнении Гэри    Андерсон из команды США настолько «ушел в стрельбу», что после завершающего выстрела, уже став олимпийским чемпионом, в течение нескольких минут не мог «вер­нуться» в реальный мир: не проявлял радости по пово­ду своей победы, не понимал поздравления друзей, взгляд у него был совершенно отсутствующим, а выражение лица полностью отрешенным. Лишь спустя не­которое время спортсмен пришел в свое обычное, нор­мальное состояние.

В этом, уже не сказочном, а вполне реальном, при­мере тоже очень убедительно показаны возможности предельно сконцентрированного внимания — чем оно сосредоточеннее, тем выше эффективность деятель­ности, которой человек занимается в данный момент, тем полнее его отключенность от различных помех.

Высокая сосредоточенность перед началом движе­ния необходима в тяжелой атлетике, прыжках в воду, гимнастике, фигурном катании на коньках и других «технических» видах спорта. А вот, скажем, футболис­ты должны владеть всеми твидами внимания — и пол­ностью сосредоточиваться, когда, например, надо бить пенальти, и быстро переключаться с игрока на игрока и на мяч, когда идет атака на ворота соперника.

Способность предельно сосредоточиваться на том деле, которым занимаешься в данный момент, необхо­димо систематически развивать. Для достижения успеха здесь требуется только одно — регулярно трениро­вать концентрированное внимание. Чтобы оно стало устойчивым, его следует ежедневно укреплять с по­мощью специальных упражнений, вырабатывающих сосредоточенность.

Каждому известно, что, читая скучную книгу, слы­шишь буквально все, что происходит вокруг — внима­ние «отскакивает» от сухого текста и «прыгает» во все­возможных направлениях. Но если попадается инте­ресная книга, то внимание «впивается» в нее так, что можно забыть даже нужное дело. Следовательно, на­прашивается простой вывод: внимание само сосредо­точивается на том, что  интересно.

Но ведь сколько существует неинтересных дел, ко­торыми тем не менее надо серьезно заниматься! В та­ких случаях рекомендуется поступать следующим об­разом: прежде чем включаться в неинтересное дело, его необходимо сознательно связать с такими мыслями и чувствами, которые всегда интересны, привлекатель­ны. Например, студенту физкультурного института надо учить биохимию, но заниматься ею нет никакого желания. Но если подумать о том, что, скажем, от осо­бенностей углеводного обмена во многом зависят та­кие качества, как сила и выносливость, то человека, занимающегося спортом, этот предмет не может не за­интересовать.

Следует хорошо уяснить: перед каждым, а тем бо­лее неинтересным, делом очень важно создать поло­жительную установку на то, что заниматься этим делом будешь с большим вниманием, ибо чем внимание сосредоточеннее, тем выше к. п. д. данного дела, тем меньше потребуется времени для его завер­шения. Когда же внимание «мечется», продуктивность падает, а процент брака возрастает.

Кроме этого совета — относиться к каждому делу только как к интересному — полезно взять на вооруже­ние и некоторые чисто «технические» упражнения, спо­собствующие развитию сосредоточенности. Суть их состоит в волевом удержании внимания на каком-либо предмете или явлении.

1. Надо взять секундомер или часы с секундной стрелкой и проследить за ее движением, не отрывая внимания, столько секунд, сколько удастся. Опыт по­казывает, что в первый раз большинство способны удерживать неотрывное внимание на движущейся стрелке не более 20—40 секунд. Путем тренировок можно постепенно добиться удлинения сроков удержа­ния неотрывного внимания на секундной стрелке до 1—3 минут. Если при этом внимание отвлечется хотя бы на мгновение, упражнение считается невыполнен­ным, его надо прекратить и начать сначала.

Определив наибольшее время, в течение которого внимание смогло удержаться на секундной стрелке, не отвлекаясь, надо постараться повторить периоды тако­го же сосредоточения 3—4 раза подряд, делая между каждой «попыткой» перерывы на 10—20 секунд. Такие упражнения полезно повторять несколько раз в день, особенно перед сном, когда мозг утомлен и ему трудно сосредоточиваться. Преодоление усталости будет гово­рить о том, что тренированность сосредоточенного внимания достигла высокой степени.

Приблизительно через месяц ежедневных    тренировок внимание должно обрести способность удерживать­ся без перерывов на движущейся секундной стрелке в течение 5 минут. После этого можно перейти на тре­нировки по наблюдению за очень медленным движени­ем минутной стрелки тоже в течение такого отрезка времени. Удержание сосредоточенного внимания в те­чение 5 минут— очень хорошее достижение.

Еще Леонардо да  Винчи советовал своим учени­кам,  внимательно рассмотрев  какой-либо  предмет,  закрыть затем глаза и, не торопясь, представить    его во всех деталях. После этого снова посмотреть на этот же предмет и  проверить,  насколько представление совпа­дает с оригиналом. Великий художник    и  ученый счи­тал  такое упражнение очень  полезным  для    развития внимания  и  рекомендовал  заниматься    им  так    часто, как позволяет время, добиваясь того, чтобы представление полностью повторяло оригинал. Предыдущее    упражнение      можно    выполнять,
привлекая на помощь   дыхание: рассматривая    что-ли­бо, делать медленный вдох, как бы «втягивая» в свой
мозг, в свою память то, на чем сосредоточено внима­ние, а на выдохе, еще   более замедленном,   закрывать глаза и  мысленно  воспроизводить образ того предме­та или явления, которое    только    что было в    фокусе внимания.

Обычно, когда заходит речь о сосредоточенности, многие связывают этот мыслительный процесс со свое­образной психической напряженностью. Да, действи­тельно, очень часто сосредоточенность сопровожда­ется субъективно ощущаемым психическим напряже­нием. Но в спортивной практике такая напряженность, как правило, мешает. Ведь вслед за сокращением мышц лица—нахмуренными бровями, сжатым ртом — следует непроизвольное напряжение многих других мышц. Спортсмен, как принято говорить, становится «зажатым», скованным, что всегда ему мешает.

Интересным наблюдением поделился В. Борзов после победы на II чемпионате Европы по легкой атлетике в закрытом помеще­нии: "Я понимал, что Хиршт из ФРГ будет меня атаковать. И ре­шил в полуфинале сыграть с ним в поддавки. Я нарочно уступил ему на финише около метра. Рассчитал так: теперь он увидел, что может меня обыграть, и будет стараться вовсю. А это мешает сво­бодному бегу. Перед финалом немец на меня большими глазами смотрел. Настраивался. Ладно. На середине дистанции я его достаю и вижу — он в этот момент напрягся, плечи приподнял. Ну, думаю,

Таким скованным ему нипочем хорошо не финишировать. И правда, я его легко обошел...» («Советский спорт» от 16 марта 1971 г.).

Сделаем вывод: в спортивной деятельности очень важно уметь многое выполнять, в том числе и предель­но сосредоточиваться   не   напрягаясь.

И еше весьма важное положение, о котором необхо­димо всегда помнить, — длительность сосредоточения. Каждый спортсмен должен твердо знать свое опти­мальное время сосредоточения в таких видах, как тяже­лая атлетика, стрельба, прыжки в воду, толкание яд­ра, метание диска и т. п. Если оптимальное время сократить или растянуть, то это, как правило, закан­чивается плохо. Редко затянутое, по сравнению с опти­мальным, сосредоточение идет на то, чтобы по крупи­цам, ito элементам — медленно, но верно — собрать себя на предстоящее движение. В большинстве же случаев чрезмерно долгое сосредоточение скрывает лихорадоч­ный поиск того или иного варианта настройки на ре­зультат. Следовательно, чрезмерно длительное (по сравнению с оптимальным) время сосредоточения — внешнее проявление внутренней неуверенности. Ну, а когда оно слишком укорочено, то это обычно свиде­тельствует о ненужной торопливости, об отсутствии опыта подготовки к выступлению.

Для того чтобы узнать свое оптимальное время сос­редоточения — а оно, повторяю, сугубо индивидуально, хотя есть и некоторые общие закономерности в каждом виде спорта, — удобно прибегнуть к секундомеру, а еще лучше — к миллисекундомеру. Попросите тренера или товарища проследить с секундомером в руке хотя бы за двумя-тремя десятками ваших попыток и сопо­ставьте результаты попыток с временем сосредоточения. Наверняка выявится определенная зависимость меж­ду качеством исполнения и временем подготовки. Так, установлено, что среднее оптимальное время сосредо­точения у прыгунов в воду составляет от 5 до 7 секунд, что, конечно, не исключает индивидуальных отклоне­ний на несколько секунд, чаще   в сторону    удлинения.

Можно обойтись и без секундомера — многие спорт­смены ориентируются на собственное чувство времени. Против этого возражать не приходится, особенно если время сосредоточения действительно стало оптимально постоянным, На чем же надо сосредоточиваться? Этот вопрос отнюдь не праздный. Дело в том, что в мыслительном компоненте ОБС надо различать два момента. Пер­вый — цель, второй — средства достижения этой цели.

Предположим, стрелку в решающую исход соревно­вания минуту необходимо поразить только «десят­ку» — это его конечная цель. А для того чтобы реали­зовать ее, нужно обеспечить предельную устойчивость руки, очень мягкий, аккуратный спуск и выполнить ряд других технических элементов — это средства достиже­ния цели.

Для получения нужного результата в подавляющем большинстве случаев необходимо предельно сосредото­чить внимание не на самой цели, а на средствах ее достижения. Почему? По той простой причине, о кото­рой шла речь выше: наше внимание не может быть одновременно сконцентрировано на двух объек­тах. Поэтому, если сосредоточить его на самой цели, то уходят из-под мыслительного контроля средства ее достижения. И результат, несмотря на большое жела­ние, оказывается хуже, чем хотелось.

Практика показывает, что лишь в редких случаях одно только страстное желание достичь цели помогает спортсмену мобилизоваться и автоматически выводит его на оптимальный уровень деятельности. Гораздо ча­ще категорическая установка — победить любой це­ной!— приводит к прямо противоположному результату.

Вот почему так вредны общие «накачки» типа «Да­вай, давай!», «Ты обязан!» и т. д. Они вносят лишь хаос в сложнейшие процессы подготовки к ответствен­ной борьбе. Хотя специальных подсчетов не велось, думаю, что только несколько спортсменов из ста отве­тят на «накачку» высокой мобилизацией. Остальным же такой «способ» настроя только помешает.

Итак, подведем первые итоги. Оптимальное боевое состояние складывается из трех компонентов: физиче­ского, эмоционального и мыслительного. В разных ви­дах спорта и у разных спортсменов «процентное соот­ношение» этих компонентов различно. Если у стрелков-стендовиков на физический компонент приходится приблизительно 10, на эмоциональный — 70, на мысли­тельный — 20    процентов, то у    штангистов    соответствующие цифры будут ориентировочно такими: 50, 40, 10. Очевидно, недаром именно среди этих, самых силь­ных, людей родился «великий афоризм»: «Меньше ду­май— больше поднимай!» Это, конечно, шутка, но в ней отражается некоторая специфичность мышления, присущая ряду спортсменов. А ведь и поднимая штан­гу, тоже надо очень и очень думать.

РАЗНЫЕ   ВАРИАНТЫ   ОБС

Итак, спортсмены, используя возможности каждого из трех компонентов — физического, эмоционального и мыслительного, могут вводить себя в оптимальное боевое состояние. По тому, как они готовят себя к со­ревнованиям, их можно с известной долей условности разделить на три группы.

Для первой группы основная информация о готовности к соревновательной борьбе идет главным образом от физического аппарата — от мышц, сус­тавов, от степени влажности кожи, от состояния сер­дечно-сосудистой и дыхательной систем. Спортсмены этой группы обретают высокую психическую устойчи­вость и прочную уверенность в своих возможностях лишь после того, как почувствуют себя очень хорошо в   физическом   и   техническом   отношении.

Так, один штангист говорил: «Если я на разминке вырву 120 килограммов легко, как бы шутя, то сразу появляется твер­дая уверенность, что через полчаса на соревновании я прибавлю по меньшей мере 10 килограммов». И такая «примета» всегда сбы­валась. А известный борец входил в ОБС через «тигриную» поход­ку: как только его движения во время разминки обретали тигри­ную мягкость, вкрадчивость, силу и хищность, все остальные нуж­ные компоненты возникали как бы сами по себе — возрастал уро­вень эмоционального возбуждения, а сознание начинало работать ясно, быстро, точно.

Руководители сборной Бразилии перед первенством мира 1970 года, для того чтобы повысить психическую устойчивость и выносливость футболистов, взяли на вооружение систему физиче­ской подготовки Кеннета Купера, автора весьма эффективного «тес­та 12 минут». Если раньше многие бразильские «звезды», выпол­няя этот тест, могли пробежать за 12 минут всего около 2000 мет­ров с небольшим, что соответствует оценке «удовлетворительно», то после внедрения в тренировочный процесс системы доктора Купера они стали без особого напряжения пробегать за те же 12 минут по 2800 метров и больше, то есть получали оценку «отлично». Это рез­ко повысило уверенность игроков в своих силах и стало одной из основ их хорошей психической подготовки. Кто видел матчи бра­зильцев, не мог не заметить, что Пеле, который раньше не так уж часто играл на своей половине поля, в матчах чемпионата мира 1970 года принимал активное участие даже в непосредственной за­щите своих ворот — значит, не опасался, что не хватит сил для последующего наступления на ворота противника.

Несомненно, для спортсменов этой категории основ­ным помощником в психической подготовке к соревно­ванию, в достижении ОБС, является тренер. Используя весь арсенал физической и технической подготовки, та­кой педагог помогает спортсмену обретать остальные компоненты  ОБС — эмоциональный  и  мыслительный.

Здесь хочется сказать несколько слов о разминке. К сожалению, не так уж часто встречаются тренеры, которые умеют лишь за счет правильно построенной физической разминки вызывать у своих учеников и ос­тальные — психические компоненты ОБС. Но это воз­можно, и дело лишь за тем, чтобы тренеры всерьез взялись за изучение и использование резервов, зало­женных в разминочном процессе.

Например, такие ощущения, как свежесть, легкость мышц, каждый спортсмен просто обязан уметь вызы­вать у себя с помощью разминочных упражнений. А ведь эти ощущения мышечной свежести и легкости автоматически улучшают настроение. Идет процесс, который академик И. П. Павлов назвал «мышечной радостью», то есть радостью, возникающей вслед за хорошей физической нагрузкой мышц. А что такое ра­дость с точки зрения ОБС? Это определенный уровень эмоционального возбуждения. Следовательно, с помо­щью физической разминки можно обрести и второй компонент ОБС — эмоциональный. А когда радостно на душе, то и голова начинает работать лучше. Так подключается третий компонент ОБС — мыслительный. Для второй группы спортсменов самым глав­ным при вхождении в ОБС является достижение оптимального уровня эмоционального воз­буждения. Хорошее состояние физического компо­нента они рассматривают как само собой разумеющее­ся. Уже упоминался Виктор Куренцов, который, ори­ентируясь по пульсу, то есть определяя уровень своего эмоционального возбуждения, а затем регулируя его, готовил себя к очередному выходу на помост. А наблюдая за игрой, например, японских волейболисток, нель­зя не заметить, что они словами, громкими восклица­ниями, аплодисментами все время стараются поддер­жать друг у друга высокий эмоциональный накал. Подобных примеров немало.

А вот один случай из моей практики, когда именно правильно найденный уровень эмоционального возбуждения привел к победе. Шло первенство СССР среди юниоров по стендовой стрельбе. Одна из девушек перед последней серией оказалась на втором месте, про­игрывая лидеру 5 мишеней. И вышла стрелять эту последнюю се­рию, что называется, опустив руки. Я подошел к ней и подсчитал пульс. Как и следовало ожидать, он был 88 ударов в минуту, в то время как при ОБС у этой спортсменки сердце должно биться (в этом можно было не раз убедиться раньше) приблизительно 120 раз в минуту!

Дай-ка мне ружье! — как бы с трудом сдерживая гнев, приказал я девушке. Зачем? — с недоумением, даже с испугом, спросила она.

Дай! — резко   повторил   я.   Она   нерешительно   вручила   мне оружие. — А теперь видишь ту березку? — я указал на березку, стоявшую метрах в двадцати в стороне от линии огня. — Вижу... — все еще  ничего не понимая,  проговорила  девуш­ка. Так вот, быстро туда и обратно!

Зачем?!

—      Быстро!! — тоном,   не  терпящим   возражения,  приказал   я. И девушка побежала. Когда она вернулась, ее пульс был около 130 ударов в минуту: она была возбуждена и даже сердита.

—      Вот     так  и  держись! — приказал   я,   возвращая   ей   ружье. Только тут она поняла что к чему. И, сумев удержать на протяжении  всей серии это, оптимальное для  нее,  возбуждение,  отыграла проигранные мишени, психически  сломила     основную соперницу  и выиграла золотую медаль.

В этом случае оптимальный уровень эмоционального возбуж­дения был достигнут чисто физическим путем — быстрой пробеж­кой. Другим бегом — медленным и долгим — стрелки по неподвиж­ным мишеням снижают чрезмерно сильное волнение, возникающее в связи с предстартовой лихорадкой.

Но выйти на оптимум возбуждения можно и за счет мыслительных процессов.

Блестящий пример такого, чисто мыслительного, выхода на оп­тимальный уровень эмоционального состояния продемонстрировал однажды выдающийся штангист Давид Ригерт. Вот как описана эта сцена А. Коршуновым в газете «Советский спорт» (от 19 декаб­ря 1973 г.): «Однажды в Шахтах он вошел в зал, где тренирова­лась сборная команда «Труда». Не разминался, ничего. Увидел штангу. Сказал: «Я ее сейчас вырву». Подсчитали — на штанге 160 килограммов. Поспорил с Владимиром Головановым. Попросил: «Дайте толъко один подход на 90 килограммов».

Дали... Ригерт стоял у этой штанги четыре минуты. Ничего, ка­залось,  не делал.  Просто стоял.  На  лбу  у  него  выступили  капли пота и струйками потекли по щекам. Поднял 90 килограммов. Тут же подошел и поднял 160 килограммов. Разделся — майка была насквозь мокрая... Его спросили: «Зачем ты это делаешь?» Ответил: «После «баранки» в Мюнхене учусь собираться в любых услови­ях...».

Я не берусь определять причины неудачи этого замечательного штангиста на Играх Олимпиады-80 в Москве, но можно с большим основанием предположить, что после завоевания золотой медали на Олимпийских играх в Монреале (1976 год) он снизил внимание к психической подготовке, перестал тренировать нервную систему так, как это делал после неудачи в Мюнхене.

Необходимо еще раз подчеркнуть: оптимальный уровень эмоционального возбуждения может с полным правом считаться стержнем